В эстетике А.П. Сумарокова

Последующим по времени нормативным актом российского классицизма стала регламентация жанровой системы российской литературы, осуществленная в 1748 г. АлександромПетровичем Сумароковым в стихотворном дидактическом послании, опирающемся на традиции эстетического послания Горация «К Пизонам (Об искусстве поэзии)» и дидактической поэмы Н. Буало «Поэтическое искусство». Написанные в 1748 г. отдельной брошюрой «Две эпистолы (В первой предлагается В эстетике А.П. Сумарокова о российском языке, а во 2-ой о стихотворстве)» Сумарокова, потом объединенные им под заглавием «Наставление хотящим быти писателем», снабдили развивающийся российский классицизм эстетическим кодексом, который, при всей собственной ориентации на европейскую эстетическую традицию, был полностью оригинален и в собственном описании литературных жанров (так как нацелен на российский литературный В эстетике А.П. Сумарокова процесс), и в собственных отношениях с живым литературным процессом (так как в ряде всевозможных случаев теоретические описания жанров предшествовали их реальному возникновению в российской литературе). Таким макаром, имя Сумарокова с русским классицизмом связано в особенности крепкой ассоциативной связью: он выступил и как теоретик способа, и как общепризнанный его фаворит В эстетике А.П. Сумарокова в собственной литературной практике.

Что касается общеэстетических положений «Двух эпистол...», то они фактически не отличаются от главных тезисов евро классицизма: в представлении Сумарокова литературное творчество является оптимальным процессом: Кто пишет, должен идея прочистить наперед

И до этого себе подать в том свет

творец находит путь

Смотрителей собственных чрез действо разум тронуть

Для знающих людей В эстетике А.П. Сумарокова ты игрищ не пиши:

Смешить без разума — дар подлыя души [13].

Жанровая система литературы представлялась Сумарокову верно иерархически организованной: в теоретическом нюансе он выдвинул общеклассицистическое положение о недопустимости смешения высочайшего и низкого стилей, но на практике, как мы увидим позже, его собственные высочайшие и низкие жанровые модели находились в В эстетике А.П. Сумарокова неизменном содействии: Знай в стихотворстве ты различие родов

И что начнешь, отыскивай к тому солидный слов,

Не раздражая муз худеньким своим фуррором:

Слезами Талию, а Мельпомену хохотом (117).

В то же время «Две эпистолы...» Сумарокова свидетельствуют об определенной эстетической самостоятельности российского классицизма, о его опоре на живую практику российской В эстетике А.П. Сумарокова литературы XVIII в. Не считая «образцовых» западноевропейских писателей в тексте эпистолы о стихотворстве упомянуты Кантемир, Феофан Прокопович и Ломоносов, при этом в соответствующем сравнительном контексте: сатирик Кантемир уподоблен сатирику Буало, одописец Ломоносов — одописцам Пиндару и Малербу, самого же себя Сумароков, по месту, которое, по его воззрению, он занимал в российской литературе В эстетике А.П. Сумарокова, уподоблял Вольтеру.

Более всего ориентация Сумарокова на национальные тенденции литературного развития видна в составе жанров, которым он дает свойства в собственных эпистолах. Так, к примеру, самому высочайшему жанру евро классицизма — эпической поэме — он фактически не уделил места, быстро упомянув о самом факте существования литературного эпоса. Только тщательно и много В эстетике А.П. Сумарокова охарактеризованы те жанры, которые в российской литературе приняли в себя заряд сатирического обличения и дидактики — сатира как такая, ирои-комическая поэма (пародия эпоса), басня и комедия, при этом сама черта комедии тоже очень оригинальна. Если Буало, описывая комедию, быстро перечисляет комедийные типы нравов и сосредоточивается в главном В эстетике А.П. Сумарокова на сюжете, интриге, смышленом и блестящем стиле, то вся сумароковская черта жанра сводится конкретно к характерологии: российская комедия, которой еще только предстоит показаться в литературе, отличается от западноевропейской комедии конкретно по этому признаку: французская комедия — в главном комедия интриги, российская — комедия нрава: Представь бездушного подьячего в приказе,

Арбитру, что В эстетике А.П. Сумарокова не усвоит, что писано в указе,

Представь мне щеголя, кто тем вздымает нос,

Что целый мыслит век о красе волос

Представь латынщика на диспуте его,

Который не соврет без «ерго» ничего.

Представь мне гордого, раздута, как лягушку,

Жадного, что готов в удавку за полушку (121).

Даже в этом беглом очерке разумеется, что комедийные В эстетике А.П. Сумарокова нравы в представлении Сумарокова несоизмеримо ярче и конкретнее, чем общечеловеческие «фат, скупец и расточитель» Буало. В тех же случаях, когда Сумароков обрисовывает жанры, уже имеющиеся в российской литературе, он опирается конкретно на национальные, а не на европейские жанровые модели. Так происходит, к примеру, с чертой песни (у Буало отсутствует В эстетике А.П. Сумарокова), очень пользующейся популярностью начиная еще с Петровской эры, также с чертой праздничной оды, описанной по жанровой модели, сложившейся в творчестве Ломоносова: Гремящий в оде звук, как вихорь, слух пронзает,

Хребет Рифейских гор далековато превосходит

Творец таких стихов вскидает везде взор,

Взмывает к небесам, свергается во ад,

И В эстетике А.П. Сумарокова, мчася в быстроте во все края вселенны,

Врата и путь всюду имеет отворенны (118).

Но, пожалуй, самым основным подтверждением ориентации Сумарокова конкретно на национальные эстетические препядствия является лейтмотив необходимости особенного поэтического языка, внутренне организующий всю проблематику «Двух эпистол...», 1-ая из которых симптоматично посвящена конкретно вопросам стилевой литературной нормы: конкретно В эстетике А.П. Сумарокова ее отсутствие было одной из основных проблем становления российской литературы XVIII в. Сквозное требование «чистоты слога» прямо за уже достигнутым в итоге реформы стихосложения «порядка в стихах», подкрепленное убеждением Сумарокова в том, что «Прекрасный наш язык способен ко всему», прямо связывает назревающую делему стилевой реформы российского литературного языка с иерархическим жанровым мышлением В эстетике А.П. Сумарокова, зафиксированным в «Двух эпистолах...». Расположив жанры по иерархической лестнице высочайшего и низкого, Сумароков впритирку подошел к пониманию нужного эстетического соотношения жанр — стиль: Нет потаенны никакой безумственно писать

Искусство — чтобы собственный слог исправно предлагать,

Чтобы мировоззрение творца воображалось ясно

И речи бы текли свободно и согласно (113).

И даже основное направление будущей стилевой В эстетике А.П. Сумарокова реформы, а конкретно, установление пропорций разговорного российского языка и стилистики славянской книжной письменности, Сумарокову в 1748 г. было уже полностью разумеется: кроме декларации необходимости российского литературного языка («Такой нам надобен язык, как был у греков»), Сумароков прямо показывает тот путь, на котором эта всеобщая норма могла бы быть достигнута В эстетике А.П. Сумарокова: Имеем сверх того духовных много книжек

А что из старины доныне неотменно,

То может быть тобой всюду положенно.

Не мни, что наш язык не тот, что в книжках чтем,

Которы мы с тобой нерусскими зовем (115).


v-e-tomberg-vtilu-i-na-fronte-stranica-28.html
v-e-tomberg-vtilu-i-na-fronte-stranica-6.html
v-e-usanov-konstitucionnie-osnovi-stranica-12.html