В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ

МОДЕЛЬ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ ВОСПИТАНИЯ

Д.В. Лепешев Кокшетауский институт имени Абая Мырзахметова

Мы считаем принципиальным указать, что модель философии воспитания в духе евразийской общности исходит из обобщения мирового опыта в контексте непротиворечивого объединения эталонов, принципов и алгоритмов воспитательной работы Запада и Востока. Уже 1-ые евразийцы определяли евразийство как срединный путь меж западническим В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ патриотизмом имперской Рф и материалистическим коммунизмом русского страны, меж ограниченным и революционным методом.

Евразийская модель философии воспитания не может стремиться к архаизации воспитательного процесса, к славянофильству, романтизации кочевничества либо хоть какой другой исторической особенности составляющий евразийское единство народов. Совместно с тем историческое прошедшее, географическое, культурное и этнографическое своеобразие народов должно В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ стать основой для сотворения, на новеньком, современном уровне, вида евразийской метакультуры как уникальной совокупы региональных культур.

Первым шагом к созданию евразийской модели философии воспитания является определение целей воспитания. Как обозначено выше, важной целью воспитания мы лицезреем формирования наднациональной евразийской идентичности, непротиворечиво объединяющей иерархически под собой национальные и В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ поболее маленькие групповые идентичности.

Принципиально отметить, что поставленная цель формирования наднациональной идентичности (идентичность евразийца) может послужить и поболее низким в иерархии целям: становлению домашней идентичности (как неразрывно связанной с историей малой родины), идентичности обитателя собственного населенного пт, области (обозначено выше как «идентичность обитателя малой родины»), идентичность государственной и гос. При этом эти В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ цели должны выстраиваться в ценностной иерархии аналитически (от большего в наименьшему), а в воспитательном процессе – синтетически (от наименьшего, близкого, знакомого к большему, дальнему, непонятному).

Задачки воспитательного обеспечения становления государственной и наднациональной идентичности ставились и производились и в дореволюционной, и в русской Рф (если гласить о русском В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ образовании), соответственно идейному направлению существования страны.

Так, в учебниках народных школ, гимназий и училищ дореволюционной Рф с 1840-х годов, вместе с обычным выделением значимости родного языка, истории и литературы, особенное место отводили российскей географии, которая рассматривалась в качестве метода зания Родины. И существовавший с 1850-х годов предмет отечествоведения представлял собой общий В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ курс географии Русской империи (в то время как отчизноведение либо родиноведение знакомило учеников с особенностями малой родины). В рамках этого предмета необыкновенную роль занимала методология географического детерминизма, в каком нрав и стиль жизни народа связывался со средой и ландшафтом обитания, что давало естественные основания для осознания естественных различий В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ в стиле жизни разных народов и племен[1].

В учебниках по отечествоведению излагались основания своеобразия


муниципального устройства Рф с позиций географического детерминизма. Так, в учебнике Э.лесграфа доказывалось, что Наша родина отличается от государств европы по тому показателю, что у этой империи нет колоний и есть «окрайные земли», «чуждые государству-ядру»; также В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ она отличается от величавых держав многообразием народностей[2].

На уроках отчизно- (либо родино-) ведения, решая делему обучения сначала непривычных к учебе и абстрактному занию крестьянских деток, учителяпрактики шли от знакомого к незнакомому, чтоб посодействовать малообразованным детям равномерно обрести не только лишь узкогрупповую, да и муниципальную идентичность, «приблизить представление В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ о государстве, бытие которого протекало в масштабах много огромных, ежели может быть было вообразить жителю села либо провинциального городка, и других, чем популярная Россия»[3].

Так, делая упор на опыт германских преподавателей, первых обосновавших идеи отчизноведения, российские учителя начали прививать детям понятие большой Родины на основании малой; отчизноведение было введением к географии, истории В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ и естествоведению. От вида родины-местности преподаватели переходили к виду духовной родины, как того, что «образует и в существенно степени присваивает форму особенности ее обитателей»[4], другими словами детерминирует идентичность людей. Принципиально отметить, что введение курсов отечествоведения и отчизноведения понималось на уровне гос идеологии как одна из мер воспитательного обеспечения В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ культурной политики, нацеленной на интеграцию рыхловатого имперского объединения в единый муниципальный организм, на преобладание наднационального начала.

Обобщим главные нюансы идентичности, входящие в иерархию идентичностей евразийской воспитательной модели (см. Схема 1).

Схема 1. Цель воспитания – формирование евразийской идентичности

Очень принципиальным нюансом остается формирование положительной идентичности, зачем нужно неформальное, глубочайшее, философски детерминированное исследование и В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ изложение в доступной на разных уровнях образования форме ценностей евразийского общества (понимаемых и преподаваемых исходя из ценностей государственных, муниципальных).

Модель воспитания нужно основывается на концепции, которая включает ориентацию на принципные ценности. колоритная особенность философии евразийской модели воспитания – педагогический и философский «идеализм»: опора на классические духовные ценности с упором В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ на культурное взаимодействие, кропотливый отбор данных ценностей исходя из государственной и культурной идентичности народов.

Ценности евразийской философии воспитания владеют глубочайшей связью и иерархией, они основываются на обобщении ценностных миров Востока и Запада. Подобно тому как формирование уровней идентичности движется в воспитательном процессе от малого, узенького общественного самоопределения, к В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ большенному, – так же и формирование ценностного мира личности должно двигаться, концентрами, с малого уровня до более масштабного.

1-ый уровень, доступный ребенку, – Я. Этот уровень так важен, что в подавляющем большинстве воспитательных систем современности он выносится на 1-ый план, возглавляя иерархию целей и ценностей воспитательного процесса. В в особенности это относится В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ к западной модели воспитания, с ее первенством правовой системы, основанной на независимости личности. Восточные модели воспитания, отмеченные сильным воздействием коллективизма, но, в последнее столетие делают упор и на воспитании личности – самостоятельной, гармонической, осмысляющей ценности коллектива и поэтому социально активной. евразийская модель воспитания, с учетом важного для евразийской ментальности В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ образаархетипа казака, с учетом концептов вольности и кочевничества, также не может не ставить целью формирование творческой и свободной личности, которая свободна в собственном самовыражении; хотя с течением времени, обретая с течением социализации новые ориентиры, безупречным является осознание личностью свободы как осознанной необходимости, другими словами свободы, которая наделена определённой толикой ответственности, являясь В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ важной целью процесса воспитания, формирование творческой свободной личности вкупе с тем стоит в основании (а не на верхушке) аксиологической иерархии евразийской философии модели воспитания, подобно тому как социум, состоящий из личностей, – семья, цивилизация, правительство – в совокупы представляет нечто большее, чем сумму отдельных людей. Нельзя инкриминировать предлагаемую модель в В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ лишней коллективизации аксиологической системы: идет речь совсем не о том, что как ценность правительство либо религиозный эталон куда выше людской личности, – подобные спрямления в ценностной системе были и остаются предпосылкой множественных трагедий как в евразийской истории, так и в истории всего мира. Напротив, идет речь не об абстрактномиерархизировании, но о В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ системе ценностей применительно конкретно к воспитательной модели и к воспитательному процессу: тут восприятие и преподавание идет от наименьшего к большему, при этом на всех уровнях. Так, в осознании религиозного эталона мы движемся от детского вида «боженьки» через представление незримой сильной силы к понятию божественного, другими словами восходим В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ от личного уровня через соц к духовному.

Принципиально увидеть очередное отличие. Постулирование личности и ее свободы в качестве высшей ценности в атлантической системе мировидения автаркично, самодостаточно. Это связано не только лишь с политической, да и с религиозной историей евро и южноамериканского Запада: победа протестантизма знаменовала собой личностный подход к богу, отказ В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ от коллективного «тела церкви», – и в то же время отказ от иерархии, церковной традиции, частично и направляя к отказу от культурной традиции. Постулирование себя в качестве высшей ценности, в рамках гуманистического проекта атлантической цивилизации, связано не в последнюю очередь с соц эволюционизмом; и в конечном итоге В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ, обычно, такое себялюбие приводит к превалированию нужных себе, другими словами алчных, ценностей эры капитала.

Если же подразумевать уже установленный для евразийской ментальности ценность ценностей духовного порядка, нематериальных, то в таковой иерархии личность, хотя и будет всегда носителем и проводником высших ценностей, не станет таковой ценностью сама, не замкнется в самолюбовании. Тут нам В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ видится важная параллель атлантического типа культуры с современным авторским искусством, – в то время как евразийская культура, в определенной мере, может быть сопоставлена с каноническим искусством, в рамках которого авторство (и авторский взор) не настолько принципиально, как те ценности/эталоны, которые копируют и воссоздают творцы внеавторской литературы. Речь тут, в В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ глобальном смысле, идет о том же противопоставлении коллективного и личного, которым отмечено противоборство классической и модерной культуры. Мир изменяется, с ним изменяется и соц действительность, и искусство, и воспитательные принципы; совместно с тем, а именно, российская литература xIx – xx указывает примеры сохранения актуальности больших и постоянных ценностей В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ в меняющемся мире, – так же как постоянными, невзирая на технологические совершенствования, остаются принципы существования народов, обеспечиваемые их географическим расположением (показателен тут пример географии как доминанты отчизноведения в дореволюционной Рф).

Таким макаром, мы перебегаем к последующему уровню ценностей евразийской цивилизации, представленному в воспитательной модели понятием коллективизма. Это понятие может иметь такие В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ синонимы, как соборность, общинность; каждое из этих понятий, как и коллективизм, имеют массу дополнительных культурных коннотаций (соборность – конфессиональные, общинность – этнографические, коллективизм – социалистические). Но выражаемое ими, с разных сторон, понятие ненарушаемой и неразрушимой положительно оцениваемой общности людей, принципно принципиально в системе ценностей, воплощаемой в модели воспитания.

Во-1-х, этот ценностный уровень В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ естественным образом отражается в принципах организации воспитательного процесса: коллективное воспитание является одной из обычных моделей педагогики, и оно являет свои сильные стороны в таких разных системах образования, как система Макаренко и английские личные колледжи, где царствует грозная дисциплина и единый для всех порядок.

Во-2-х, коллективизм В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ является принципиальной частью склада ума большинства народов евразии: это касается и обитателей оседлых, которые были обязаны, в отсутствие природных границ, вместе оборонять свои селения, и номадов, которые не могли бы существовать вне общественного режима орды. Нужно обдумывать, что коллективизм является историческим различием и исторической наградой евразийской общности, тем методом совместного жития, который В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ является не только лишь этнографической особенностью, да и гарантом психической стойкости. Формирование положительной коллективной идентичности прямо взаимосвязано с многоуровневым осмыслением и положительной оценкой умения жить и вести взаимодействие в коллективе. В этом контексте принципиально понимание отличия этой грани евразийской идентичности от атлантического вида целостной и независящей В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ личности: в то время как южноамериканская, к примеру, модель воспитания ориентирована на формирование фаворита (частично наследуя в этом британской), евразийская модель имеет собственные достоинства, при условии поочередного воплощения ценности коллективизма, вместе с осознанием необходимости свободы для личности, в воспитательной процессе. Нехороший нюанс характерного для евразийской личности сочетания коллективизма и индивидуализма (мятеж), выражающийся В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ в специфичной тяге к анархии, в противоречивом стремлении к низвержению высшей власти как такой, не является единственным выражением этого типичного соотношения личности и массы. В отличие от чисто коллективистских восточных культур, культуры евразии, в xIx и xx веке, породили массу ярчайших творческих особенностей, расцветивших мировую культуру не только лишь В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ новыми произведениями, да и новыми направлениями и течениями в искусстве, литературе, балете и т.д. Этот опыт свидетельствует о том, что евразийская ментальность способна порождать калоритные особенности, выражающие в собственном творчестве и деятельности, обычно, коллективные ценности, осмысливающие и воплощающие народную аксиологию на более больших уровнях (Пушкин, Достоевский).

В-3-х В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ, коллективизм как ценность является понятием многоуровневым. В воспитательной модели он может быть представлен на уровнях семьи (обычная большая семья, удерживающая прочные связи меж поколениями), учебной группы (детский сад, класс, кружок), социальной группы различного рода (коллектив сослуживцев), народа в целом. Любой из уровней коллектива дает индивидуму новые виды идентичности, новый В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ социально-психологические «якоря», на которые он может опереться в сложной ситуации. Не случаем признанно, что коллективные деяния, принимающие нрав ритуалов (а такими ритуалами регулируется жизнь обществ хоть какого уровня), имеют глобальное психотерапевтическое значение.

В конце концов, 4-ый важный нюанс коллективизма как ценности в рамках евразийской модели воспитания В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ связан с массивным психическим эффектом понятия коллективности, которое связано с исторической антропологией. Человек евразийской идентичности не чувствует себя одиноким, стоящим перед трансцендентным и ужасным миром. хотя в моменты перемены социальной идентичности (различного рода инициации) каждый инициируемый принципно одинок, стадии долиминарного и постлиминарного цикла связаны со включением индивидума в социальную В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ общность, что воспринимается в классическом сознании как бесспорное благо. «быть человеку одному» – катастрофа обычного сознания, и такое восприятие полностью характерно евразийскому мышлению. Тысячелетия коллективного бытия, сожительства, со-бытия, апробировали модель коллектива как рационального метода людского существования, также ввели ее в ментальность.

Более высочайший уровень объединения обозначен нами в В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ схеме ценностей евразийской модели воспитания как братство народов. Этот аксиологический уровень также может отыскивать свое воплощение на самых ранешних стадиях воспитания, в межнациональном общении малышей. Вкупе с тем он касается уже отличительных объединяющих параметров евразийства как явления надэтнического. При всем этом «братство народов» (термин, скомпрометированный русской практикой, остается все же В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ животрепещущим!) впрямую соотносится с аксиологией коллективизма: в то время как в коллективе соединяются воединыжды особенности, братство народов соединяет воединыжды этнические «индивидуальности». Отметим принципное отличие концептов «братства народов» и «толерантности»: братство актуализирует концепты семьи, кровного родства, которое подразумевает глубокую ответственность и чувственную привязанность; толерантность происходит от корня со значением В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ вытерпеть, другими словами актуализирует, так либо по другому, значение нелюбовного сожительства, сосуществования без чувственной привязанности и ответственности. братство народов нереально без крепкой связи, исторического родства либо близости; толерантность не подразумевает участливого взаимодействия либо настоящего диалога культур, так как толерантность как концепция рождена в рамках атлантической цивилизации, приемлющей в качестве В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ архетипического таковой путь межнационального общения, как колонизация. Принципиально отметить, что атлантическая цивилизация сформировала тот образ интернационального права, который сейчас позволяет на «законных» основаниях, с внедрением концепции ответственности по защите, вмешиваться отдельным государствам от имени мирового общества в суверенитет других стран, как это происходило с ливией, Сирией и другими странами. Не В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ случаем Наша родина и Китай – страны разных культур, но не принадлежащие атлантическому блоку – оказываются в Совете безопасности союзниками на пути распространения этой тенденции в международном праве.

Думается, что конкретно концепция братства народов, как бы ни архаично звучала эта формулировка, может быть основанием для формулы мирного сосуществования разноликих евразийских В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ народов и основанием для их единства перед лицом угрозы нивелирования культурного своеобразия и распространения репрессивных тенденций в международном праве, трактуемых как расширение принципа верховенства права. Введение эталона братства народов как одной из больших духовных ценностей является важной задачей аксиологического поля евразийской воспитательной модели.

Патриотизм является ценностью, глубинно связанной со всеми прошлыми уровнями В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ – со свободой личности, коллективизмом и братством народов. Одна и та же ментальность на различных уровнях проявляется, в эталоне, как творческая личность, исполненная вольности, как неодинокий член разных соц групп и как представитель народа, живущего в мире и братских отношениях с примыкающими этническими общностями.

В границах евразии фактически нет государств В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ мононациональных. Потому братство народов является нужной ступенью к патриотизму: любовь к малой и большой Родине рождается почти во всем через любовь к населяющим ее людям, и только потом формируется как чувство причастности историко-географическому, культурному, духовному образованию. Формирование патриотизма плотно сплетено с формированием положительной коллективной идентичности, проходит В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ также все воспитательные стадии и может создаваться как синтетически (идя от любви к малой родине), так и аналитически (от вида федерации, большой всеобъятной страны).

Гласить о патриотизме евразийского уровня мы не находим нужным: патриотизм по отношению к собственному государству, вместе с осознанием и воплощением в социальную действительность аксиологии народного В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ братства, предоставляет достаточные основания для сотворения евразийской идентичности как наднационального понятия.

Более высочайшим уровнем аксиологии модели евразийского воспитания, по нашему воззрению, являются религиозные либо духовные ценности. Вопросы духовной (религиозной) идентичности всегда оставались животрепещущими для воспитательного процесса. Так, вопросы христианской идентичности очень заинтересовывали чешского преподавателя я.А. Коменского, который выработал универсалистскую В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ концепцию пансофии, которая, по его воззрению, способна была на базе важной христианской заповеди – любви к ближнему – соединить все народы. Таким макаром преподаватель возлагал надежды с течением времени соединить общечеловеческую идентичность с христианской (подобно тому как в российской истории и в языке вышло отождествление понятий «христианин» и «земледелец» в слове В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ крестьянин). Современные евразийцы предлагают созидать в этой сфере «конструктивный солидарный диалог обычных для Рф конфессий – православия ислама, иудаизма, буддизма»[5].

Вопрос о принципиальности религиозной составляющей в системе ценностей евразийской общности является принципиальным, но не обязан иметь конкретного поспешного решения. Непременно, христианство, и, а именно, православие является одной из глобальных В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ конфессий, отличающихся глобальным духовным содержанием, представляющих непрерывную линию.развития более человеколюбивой религии мира. Совместно с тем и опыт русского развития страны, и опыт примыкающих евразийских нехристианских государств дает подсказку, что высшие духовные ценности не непременно имеют христианскую форму: идентичные моральные рамки правят и мусульманином, и безбожником, если для их В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ нематериальные ценности превосходят корысть.

Таким макаром, мы не склонны поспешно решать вопрос объединяющей идеи, либо ценности, евразии, исходя из более фаворитных мыслях «Москва – 3-ий Рим» либо христианского противоборства «бацилле глобализма». Непременно, евразийская идентичность нуждается в объединяющей идее, включающей в себя хотя бы частично национальные идеи стран, присоединяющих себя к В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ евразийскому проекту. Совместно с тем формирование этой объединяющей идеи должно идти равномерно, умеренно, совместно с выяснением подспудных идейных течений, объединяющих сейчас народы постсоветского места.

Поближе других к этой идее, к этой ценности, которая должна была бы возглавить аксиологическую иерархию евразийства, на наш взор, лежит мысль воссоздания могучего межгосударственного образования В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ, империи, равной и превосходящей Северной Америке и евросоюзу, несущей свою идеологию и играющей свою роль в обеспечении существования поликультурного, неглобализированного мира. Эта империя была бы способна на равных вести диалог о сущности демократии, о границах понятия прав человека, о сущности и ценностях разных видов идентичности. Совместно с тем сейчас такая мысль В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ, ценность политикогражданского нрава, пока не сформирована как высшая ценность евразийской иерархии, и ее формулировка и развитие не заходит в задачки нашего исследования. Разумеется, что отсутствие этой идеи есть основная идейная лакуна, препятствующая построению идеи евразийского образования и претворению этой идеи в политическую действительность. Может быть, что внутренняя В ДУХЕ ЕВРАЗИЙСКОЙ ОБЩНОСТИ закономерность иерархии евразийских ценностей подразумевает существование обобщающей идеи другого порядка («высшей истины»), но в силу различия духовных и мировоззренческих традиций народов, объединяемых под понятием евразийских, формирования таковой идеи представляется нам затруднительным.

Обобщим рассмотренную иерархию ценностей евразийской модели воспитания в схематическом изображении (см. Схема 2).


v-ekaterinburge-sostoitsya-blagotvoritelnij-turnir-po-mini-futbolu-na-kubok-dacyuka.html
v-ekaterinburge-vozrodyat-cvetochnuyu-tradiciyu-carskoj-semi-god-nazad-dve-podrugi-i-molodie-mami-reshili-chto-moskve.html
v-ekonomicheskie-principi.html